Правительство и НПП РК «Атамекен» не понимают экономику малого бизнеса

Национальная палата предпринимателей бодро отчиталась о «защите интересов честного малого бизнеса». Под победой НПП понимает принятие постановления Правительства РК о запрете применения упрощенной декларации для ряда видов деятельности. Вероятно, перечень, утвержденный правительством, следует называть не иначе как перечнем видов деятельности нечестных предпринимателей.

Из терминологии, используемой НПП, можно и нужно сделать вывод о то, что реального защитника интересов малого бизнесе в Казахстане нет, а интересы палаты и правительства так переплелись, что НПП впору присуждать статус внештатного министерства. Поэтому неудивительно, что такая синтезированная «работа» НПП и чиновников еще раз показала, что ни одна из сторон не понимают реальности малого бизнеса, структуры ОКЭД и логики экономических процессов.

Отдельно стоит подчеркнуть, что процесс формирования перечня прошел без публичного обнародования методологии: ни протоколов рабочих групп, ни аналитических записок, ни расчетов порогов для включения отрасли в запретный список.

Впрочем, давайте по порядку.
Одной из причин внесения вида деятельности в «расстрельный» перечень стала маржинальность. Но вот что интересно – в перечень попали реально высокомаржинальные сферы, вроде добычи нефти, но и маркетинг и консалтинг.
Маркетинг, SMM, исследования рынка, консультирование – внесены в перечень как «высокомаржинальные» услуги.
Очевидно, что такой вывод мог сделать только человек, который не видел отчеты по доходам фрилансеров, не понимает структуру стоимости услуг, не знает о существовании демпинга и высокой конкуренции в этих нишах.
Вероятно, правительство делает вывод исходя из сумм госзакупок, затрачиваемых на свои карманные консалтинговые и маркетинговые фирмы.

Практический пример: микро-SMM-агентство с тремя сотрудниками и локальной клиентской базой часто имеет маржу, близкую к нулю в первые 6–12 месяцев, а средние ставки за пост или таргет могут быть ниже, чем себестоимость квалифицированного труда. При этом государственные контракты действительно демонстрируют иные цифры, но которые уж точно нельзя экстраполировать их на весь рынок.

По факту, если рассматривать реальную ситуацию в маркетинговом и консалтинговом бизнесе, то станет ясно, что:

• маржа низкая;
• ставки нестабильные;
• спрос непредсказуемый.

То есть сфера НЕ является высокорентабельной – в отличие от тех видов деятельности, которые по-настоящему обладают высокой маржой.
Если задача – вывести из упрощенки высокомаржинальные, теневые или сильно регулируемые отрасли – нужна методология: критерии, пороги, расчеты. Ничего этого нет.

Минимум, что можно было бы требовать от разработчиков перечня: (а) порог по годовому обороту для перехода на СНР; (б) порог по доле наличных платежей в выручке; (в) отраслевой показатель маржинальности (медиана отрасли + корректировочный коэффициент). Но это, вероятно, оказалось слишком сложным для чиновников, даже учитывая всеобщую информатизацию государства

Впрочем, как уже показал нам необоснованный перевод времени, правительство не собирается утруждать себя такой мелочью, как обоснованием своих решений.
Перечень в принципе составлен в типичном стиле казахстанских чиновников – небрежно и бессистемно.
Например, видимо, чтобы предприниматели, промышляющие оптовой торговлей сырой нефтью и попутным газом по ОКЭД 46711, окончательно поняли, что упрощенка им не светит, их ОКЭД приведен в перечне дважды.

Вообще, при изучении этого списка становится понятна его абсурдность:

• крупные застройщики, девелоперы, генподрядчики – под запретом;
• мелкие ремонтники – остаются в СНР;
• но при этом маркетологи, бухгалтеры и консультанты с минимальной маржой – исключены из упрощенки полностью.

То есть никакой продуманности при составлении перечня не наблюдается. По все видимости, НПП и правительство при формировании перечня так сконцентрировалось на торгах, что где-то потеряло связную логику. Если, конечно, она изначально была.

Если цель – сократить схемы уклонения и повысить собираемость, логичнее было бы направить усилия на усиление контроля в конкретных точках риска (оптовые сделки с сырьем, оборот наличных в уязвимых секторах, строительной отрасли, а не по массовым низкомаржинальным услугам). А сейчас, меры не таргетированы, а носят массовый репрессивный характер.

Если следовать их аргументации («высокая маржинальность», «рисковость», «жесткая регуляция») – ремонтная отрасль должна была попасть под запрет раньше маркетинга или консалтинга. Но нет, перечень составлен фрагментарно, без анализа реально популярных ОКЭД.

Еще одним фактом, свидетельствующим об отсутствии логики и понимания реалий бизнеса, является то, что современный предприниматель чаще всего работает в двух-трех направлениях. Но перечень запрещенных ОКЭД:

• не учитывает комбинации;
• не учитывает раздельный учет;
• не учитывает разные модели доходов.

В результате предприниматель, у которого один код запрещен, а другой разрешен, вынужден полностью уйти на ОСР – даже если запрещенное направление дает 5% оборота.

Еще одним примеры произвольных исключений, не имеющих экономической логики:

• запрещена субаренда объектов 1–3 категорий, но разрешены 4–5;
• запрещена розничная торговля топливом, но розничная торговля сжиженным газом – можно;
• из финансовой деятельности исключено абсолютно все, даже низкорискованные вспомогательные услуги.

Не исключено, что отдельные позиции в перечне отражают лоббистские интересы крупных игроков (например, в логистике, оптовой торговле, лизинге), и стремление упростить администрирование для государственных подрядов. При таком подходе мелкий бизнес оказывается принесен в жертву компромиссам чиновников и НПП.

Пропагандируемое повышение прозрачности никак не реализовано, в результате:

Если предположить, что средняя маржа SMM-компаний в регионе – 10%, а переход на ОСР увеличит налоговую нагрузку эквивалентно 15% прибыли, то деятельность перестает быть экономически оправданной. Часть игроков уйдет в неформал, часть – переложит расходы на потребителя.

Exit mobile version